Я пришел в этот мир зла и нечистоты

Глашатаем абсолютной истины.

Услышьте, и избавитесь от страданий,

Придете к полному просветлению.

Сутра Черного Лотоса

– На дорожке, ведущей к хижине, и вокруг нее было разлито ламповое масло, – докладывал Сано Исиро

– Э-э, плохо дело. – Мягкое аристократическое лицо сёгуна помрачнело.

Одетый в расшитое шелком кимоно цвета бронзы и черную круглую шапочку, как подобает правителю, он нервно заерзал на своем возвышении, спиной к фреске с изображением синих рек и серебряных облаков, лицом к Сано, опустившемуся перед ним на татами.

Вокруг повелителя суетились прислужники, набивая табаком его серебряную трубку, подливая саке в чашку на низком столике перед ним. Сёгун отослал их и повернулся к открытому окну, за которым алый солнечный диск повис над темнеющим садом. Снаружи доносились конское ржание, топот патрульных и приглушенная болтовня челяди.

– А я-то надеялся, что подозрения пожарной бригады, э-э, окажутся беспочвенными, – хмуро продолжил он, – и что пожар – дело случая. Вы, к сожалению, подтвердили мои худшие опасения.

Утром – вместе с новостью о случившемся – посланник принес доклад пожарной бригады, в котором утверждалось, что пожар был устроен нарочно. Храм Дзодзё был святилищем семьи Токугава, служащий местом их упокоения, поэтому любая попытка нанести ущерб как основному храму, так и любой другой постройке комплекса воспринималась как вызов самому сёгуну. Кроме того, Цунаёси, ревностный буддист и покровитель религии, был лично заинтересован в благополучии общины Дзодзё. В результате Сано было поручено расследовать причины пожара. Он уже начал дознание в храме Черного Лотоса и прибыл на аудиенцию прямо оттуда.