– Внутри никого не осталось? – прокричал командир.

Ответа он не дождался – то ли никто не знал, то ли рев огня и людской гомон заглушили его слова. Взяв себе двух подручных, он взбежал по ступенькам террасы и отодвинул дверь. Изнутри повалил дым. Закашлявшись, пожарные надвинули по самые глаза щитки шлемов и через завесу ворвались в небольшую прихожую, навстречу лютому пеклу. В доме оказались две комнаты, разделенные горящими перегородками. Со стропил сыпалась пылающая дранка. Командир ринулся в дверной проем ближней комнаты. Тесную каморку наполнял удушливый дым. На полу, в окружении смутно виднеющейся мебели, лежало чье-то тело.

– Наружу его! – приказал глава пожарных.

Когда помощники занялись пострадавшим, он бросился осматривать вторую комнату. Там уже вовсю бушевало пламя, взбираясь на стены и стелясь по татами. В лицо ударила волна жара, дым ел глаза. С порога ему удалось различить две фигуры, лежащие рядом в углу. Одна была совсем крошечная. Одежда на них полыхала. С призывом о помощи пожарный метнулся в горящий проем и кожаными рукавами прибил на несчастных пламя. Подоспевшие товарищи помогли ему вынести обмякшие тела из дома ровно за секунду до того, как крыша затрещала и рухнула.

В стороне от прочих служителей, все еще борющихся с огнем, трое пожарных уложили два тела на земле рядом с первым. Командир жадно глотал свежий утренний воздух, все еще заходясь кашлем. Затем он вытер слезящиеся глаза и опустился подле пострадавших. Те лежали без движения – должно быть, погибли еще до их прихода.

Первое тело, обнаженное, принадлежало дородному самураю с внушительным животом. На его бритой макушке лежал узел волос с проседью. Самурая огонь не тронул, а вот других...